Фильм «Давление» (Pressure): правда о погоде, которая изменила "День Д"

«Все слышали про высадку в Нормандии, – размышляет Нафталин. – Но мало кто знает, что происходило в преддверии «Дня Д». Это было чрезвычайно напряженные дни. И решение, повлиявшее на ход истории, было принято в самый последний момент».

Нафталин рассказал о пьесе исполнительному вице-президенту STUDIOCANAL Рону Халперну и предложил адаптировать ее для киноэкрана. Материал был продюсеру весьма близок. В университете Халперн написал дипломную работу, исследующую лидерские качества Эйзенхауэра на посту генерала и позднее президента США. Кроме того, работая на канале CBS News, продюсер участвовал в освещении 50-летнего юбилея высадки в Нормандии. «Я сразу же понял, что это крайне интересная история, – говорит Халперн. – Подчиненные часто говорят своим руководителям то, что они хотят слышать. Но вот пришел Стэгг и посмел сказать великому генералу Эйзенхауэру и Монти (фельдмаршалу Бернарду Монтгомери) то, чего те слышать не хотели. Это было отважно».

STUDIOCANAL и Working Title связывают долгие и успешные деловые отношения: например, в 2011 году они вместе создали триллер «Шпион, выйди вон!». Кроме того, продюсер Working Title Эрик Феллнер работал над «Темными временами» – еще одним фильмом, проливающим свет на малоизвестные человеческие драмы Второй Мировой. Так что обе компании с энтузиазмом взялись за адаптацию ДАВЛЕНИЯ.

Дэвид Хэйг не сомневался, что история Джеймса Стэгга заслуживает большого экрана. «За последние двенадцать лет я проникся огромным уважением к Стэггу, его родным и заслугам, – рассказывает драматург. – Я понял, что этот сюжет вполне может стать основой для фильма, и написал черновой сценарий экранизации параллельно с пьесой». За первым черновиком последовало множество доработанных версий. Но для того, чтобы проект сложился окончательно, Хэйгу потребовался соавтор. Им стал режиссер, сценарист и монтажер Энтони Марас, известный по триллеру «Отель Мумбаи: Противостояние».

«Много лет назад мы посмотрели «Дворец» – совершенно гениальную короткометражку Энтони, – вспоминает Нафталин. – Точно так же нас поразил «Отель Мумбаи»: это очень эмоциональное, амбициозное и продуманное кино. Как раз в то время мы начали разрабатывать ДАВЛЕНИЕ, а Энтони прилетел из Австралии для участия в продвижении фильма».

«В Working Title мы умеем находить интересных режиссеров со всего мира, которым по зубам специфический британский материал, – объясняет Уэбб. – Так что мы решили предложить ДАВЛЕНИЕ австралийцу, прежде снимавшему напряженные, динамичные, полные экшна триллеры. Это было нестандартное решение, но мы верили, что из такого сплава может родиться нечто волшебное».

Ознакомившись с черновиком сценария, Марас мгновенно им проникся. «Дэвид обнаружил мощную и проникновенную историю, которая сегодня звучит невероятно актуально, – говорит режиссер. – Прочитав сценарий, я не мог думать ни о чем другом. ДАВЛЕНИЕ – фильм про то, как важно говорить лидерам правду, сохранять верность своим принципам и не терять здравомыслия даже в условиях кризиса. По жанру это историческая драма, но по сути она рассказывает о людях, которым нужно принимать сложнейшие решения. Даже когда эти решения кажутся незначительными».

«Мне хотелось показать подвиг неизвестных героев, готовивших самую масштабную десантную операцию в истории, – продолжает Марас. – Чтобы одолеть нацистов, понадобились усилия множества людей. И, как ни странно, решающим фактором стал анализ неочевидных закономерностей природы. Командование не знало, можно ли доверять британской погоде».

ДАВЛЕНИЕ привлекло Мараса не только как режиссера, но и как сценариста. При полной поддержке Хэйга он решил доработать текст фильма: заострить темы и героев, адаптировать сюжет к требованиям большого кино. «Я склоняю голову перед кинематографическим чутьем Энтони, – хвалит коллегу Хэйг. – Он обладает энциклопедической эрудицией, четким видением и пониманием киноструктуры. Честно признаюсь, мне как человеку театра такое дается непросто. И все эти элементы оказались критически важны для фильма».

Разработка ДАВЛЕНИЯ продвигалась медленно. Сначала проект задержался из-за пандемии коронавируса, затем – из-за забастовки актеров и сценаристов. «Впрочем, мы не теряли времени зря», – уверяет Нафталин. Марас усердно оттачивал сценарий, чтобы он как можно более точно соответствовал видению режиссера. Тем временем, продюсеры пытались наметить логистику производства. 

«Вызовы и споры, через которые нам пришлось пройти в период пандемии, во многом перекликаются с событиями, изложенными в фильме, – отмечает Марас. – Подобно героям восьмидесятилетней давности, мы верили в факты, анализировали данные и не боялись высказывать непопулярные идеи. Подвиги бывают разные. И в ДАВЛЕНИИ мы исследуем, как должен вести себя настоящий лидер в эпоху испытаний. Мне кажется, сейчас такое кино нужно зрителю. Но материал должен звучать по-настоящему остро, человечно и при этом достоверно – добиться такого сочетания было непросто».

«В фильме «Отель Мумбаи» источником напряжения были вооруженные террористы, рыскающие по дворцу, – продолжает режиссер. – В нас самой эволюцией заложен страх перед такого рода хищниками. Однако в ДАВЛЕНИИ мы имеем дело с более экзистенциальной угрозой, нависшей над человечеством в целом. Она не вызывает у зрителя настолько инстинктивной реакции. И мне было интересно разобраться: как сделать жутким настолько обыденное и неторопливое явление, как погода? Как передать колоссальное напряжение, в котором находятся герои на протяжении этих 72 часов? Как отразить всю тяжесть решения, от которого зависит судьба сотен тысяч людей? И возможно ли вообще сделать «правильный» выбор в ситуации, где так много неизвестных факторов?»

В 2024 году работа над сценарием, наконец, была завершена. Теперь создателям фильма предстояло найти актеров, способных воплотить его на экране.

ПОДБОР АКТЕРОВ

Основным кандидатом на роль Джеймса Стэгга быстро стал Эндрю Скотт. По замыслу Мараса, в образе главного героя должны были читаться незаурядный ум, внутреннее достоинство и железная воля – все то, что помогало метеорологу на равных общаться с самыми прославленными военачальниками эпохи, которые нагоняли страх равно на своих врагов и подчиненных. В то же время Стэгг был человеком ранимым и одиноким: во имя долга ему пришлось оставить беременную жену.

«Это упорный (а иногда упертый) персонаж, настоящий кремень, – объясняет Марас. – Он так глубоко понимает природу, что сам уподобляется стихии. И, я думаю, такой образ подходит Эндрю Скотту как нельзя лучше».

Сегодня Скотт – на пике своей карьеры, а его роли в драме «Мы всем чужие» и сериале «Рипли» вызвали восторги критиков и коллег. Тем интереснее, что главный герой ДАВЛЕНИЯ сразу же откликнулся в нем. «Джеймс Стэгг показался мне весьма своеобразной личностью, – размышляет актер. – Таких персонажей мне раньше не доводилось играть. Ему не хватает обаяния, он часто ведет себя отталкивающе, но при этом он, несомненно, одарен. По ходу фильма зрители меняют свое отношение к нему: его знания становятся для вас важнее его поведения. Это человек выдающегося интеллекта. И хотя поначалу мы этого не замечаем, он также способен на глубокие и сильные переживания. Так что в каком-то смысле ДАВЛЕНИЕ – это фильм о подлинной сути людей».

В принятом решении постановщик ни на секунду не усомнился. «Мне было достаточно только «взвинтить» Эндрю и затем не мешать ему, – вспоминает Марас. – Это настоящий мастер своего дела, что проявляется во всех аспектах его работы: как он готовится к роли, как держится в кадре, как погружается в психологию персонажа. Даже за мельчайшими нюансами его игры очень интересно наблюдать. Как Стэгг был выдающимся метеорологом, так же и Эндрю – выдающийся актер».

Скотт отзывается о режиссере с не меньшей теплотой. «Энтони – весьма великодушный постановщик, который позволял мне отстаивать свое видение Стэгга, – говорит актер. – Мне хотелось создать оригинальный и при этом точный образ. Чтобы в каждом его слове читался не киногерой, а живой и не всегда приятный человек со своими уникальными чертами. Энтони не побоялся отпугнуть зрителя и доверился мне – за это я ему очень благодарен».

Второй полюс фильма – генерал Эйзенхауэр, командующий операцией «Оверлорд» и будущий президент США. Марас знал, что на эту роль требуется актер не меньшего калибра, и решил предложить ее недавнему лауреату премии «Оскар».

«Эйзенхауэр пользовался большим доверием и любовью американской публики, и, мне кажется, то же самое можно сказать про Брендана Фрейзера, – объясняет режиссер. – В персонаже Эйзенхауэра он нашел глубину и ранимость – качества, которые обычно не связывают с этим военачальником. За внешней уверенностью и харизмой генерала бушевали сомнения, которые проявлялись лишь в моменты, когда он оставался один».

Авторы ДАВЛЕНИЯ связались с Фрейзером вскоре после того, как тот вернулся из путешествия. Об Эйзенхауэре актер знал немного: лишь видел знаменитые фотографии и слышал слоган его президентской кампании «Мне нравится Айк». Но Фрейзера вдохновила встреча с Марасом, который в красках описал ему невероятное напряжение и ответственность, с которыми столкнулся генерал в преддверии «Дня Д».

«Я совершенно не представлял, каким человеком был Айк в частной жизни, – вспоминает актер. – Но я знал, что в военных вопросах за ним всегда оставалось последнее слово, и именно на его плечах лежало бремя принятия решений. Известны письма, которые он написал своим солдатам. В случае успеха он благодарил их за отвагу и обещал: «Это только начало!» А в случае поражения брал ответственность на себя: «Если кто-то и виноват в том, что мы потерпели неудачу, то этот человек – я и только я». Меня это заинтриговало. Так что я с удовольствием взялся за роль и постарался вооружиться максимальным объемом информации». 

На протяжении нескольких недель Фрейзер усердно штудировал биографии Эйзенхауэра в поисках деталей, способных сделать образ более объемным. Кроме того, он посетил Имперский военный музей в Лондоне и воочию увидел сверхсекретные планы высадки в Нормандии, на которых до сих пор заметны ржавые следы старых скрепок. А чтобы соответствовать «проблемам с волосами» военачальника (как это охарактеризовал сам Фрейзер), актер обрил голову. По воспоминаниям Мараса, исполнитель не расставался с биографией Айка даже на съемочной площадке, продолжая дорабатывать его портрет.

«К солдатам Эйзенхауэр относился, будто к собственным сыновьям, – говорит Фрейзер. – Он всех был готов выслушать. И хотя генерал, конечно, стремился побеждать, он всегда пытался беречь людей. Для военачальников того времени это был нетипичный подход!»

Важным посредником в битве идей, представленной в пьесе и фильме, выступает лейтенант Кей Саммерсби – адъютант Эйзенхауэра, которая продолжает наводить мосты между персонажами даже тогда, когда их спор накаляется до предела. Здравый прагматизм сочетается в героине с безоговорочной верностью Айку. В этой роли Марас видел Керри Кондон: режиссер уже давно являлся поклонником актрисы и особенно был впечатлен ее игрой в драме «Банши Инишерина».

«Кей Саммерсби отнюдь не была хрупкой девицей, – рассказывает Марас. – Во время бомбежек Великобритании она водила машины скорой помощи с телами погибших. Она многое повидала. С мужчинами она говорила на равных и пользовалась полным доверием Эйзенхауэра. Мне кажется, Керри идеально подходила на эту роль».

Кондон недавно закончила съемки в фильме, действие которого разворачивается в современности, и как раз хотела попробовать себя в жанре исторической драмы. Сценарий ДАВЛЕНИЯ пришелся ей по душе. «Кей была ближайшей соратницей Эйзенхауэра и сопровождала его в минуты наиболее личных переживаний, – объясняет Кондон. – Именно этим меня привлекла данная роль. Фильм показывает Эйзенхауэра с неожиданно человечной стороны в очень напряженной ситуации, и Кей помогает ему с ней справиться». В то же время актрисе нравилось, что Саммерсби обладала немалой властью: адъютант решала, кого допустить к шефу, и не тушевалась даже среди великих генералов Второй Мировой. Наконец, Кондон хотелось поработать с Бренданом Фрейзером. Они познакомились еще в 2022 году на «оскаровских» мероприятиях, когда его номинировали за «Кита», а ее – за «Банши Инишерина».

Основным соперником Стэгга в ДАВЛЕНИИ является Ирвинг П. Крик – метеоролог, часто предлагавший свои услуги на коммерческой основе, например, голливудским студиям. Эйзенхауэра он сопровождал в его кампаниях в Африке и на Ближнем Востоке, а в преддверии «Дня Д» обещал генералу очень оптимистичный прогноз. Там, где Стэгг сомневается, Крик – сама уверенность. И, чтобы воплотить его на экране, Марасу требовался харизматичный, но при этом не поверхностный актер.

«Как раз когда процесс кастинга дошел до роли Крика, я посмотрел фильм «Air: Большой прыжок», где Крис Мессина играет агента Майкла Джордана, – вспоминает режиссер. – В одной из сцен его герой выходит из себя во время разговора по телефону. И, увидев этот эпизод, я понял: вот он, наш Крик. Совершенно завораживающее исполнение! Крик был прирожденным шоуменом и когда-то даже обучался музыке. Но и метеорологом он был блестящим: Айк ему всецело доверял, и многие его прогнозы действительно сбывались».

«Крис Мессина сравнил соперничество Стэгга и Крика с отношениями Моцарта и Сальери, – продолжает Марас. – Оба они безусловно талантливы, но в какой-то момент одному из них приходится признать: «Другой парень мыслит на совершенно ином уровне». И ему остается только смириться. Мне такая трактовка показалась интересной».

Сценарий ДАВЛЕНИЯ весьма впечатлил Мессину. «Я даже не думал о том, насколько важную роль сыграла в той битве погода, – говорит актер. – Я также прочитал пьесу-первоисточник, и, мне кажется, Энтони блестяще ее адаптировал: история стала более кинематографичной, но не растеряла оригинального стиля. А узнав о том, с кем мне предстоит играть, я сразу же согласился на проект». 

Наконец, дополнительным источником напряжения для Эйзенхауэра и Стэгга был «Монти» – будущий фельдмаршал Бернард Монтгомери. Он считался одним из самых опытных и успешных военачальников Британии и не упускал случая козырнуть своей славой. Эту роль в ДАВЛЕНИИ исполнил актер Дэмиэн Льюис.

«Реальный Монтгомери был совершенно невыносимым человеком: никогда не шел на попятный и постоянно всех бесил, – с улыбкой отмечает Марас. – Но в то же время Монти был чрезвычайно умен. И хотя Эйзенхауэр принимал окончательное решение единолично, он верил, что в споре рождается истина. Чтобы проверить суждения своих генералов, он нередко препирался с ними, и Монти давал ему отпор, еще как! Дэмиэн досконально понял своего персонажа. Я очень люблю этого актера еще с тех пор, как он сыграл в «Братьях по оружию».

Роль американского майора в знаменитом сериале HBO, спродюсированном Стивеном Спилбергом и Томом Хэнксом, действительно стала для Льюиса прорывной. Кроме того, она пробудила в актере интерес к истории Второй Мировой, который не угас по сей день. Поэтому Льюис сразу же ухватился за возможность вернуться к этому сеттингу и сыграть еще одного (хотя и совершенно иного по темпераменту) военного лидера.

«Мне также хотелось поработать с Энтони Марасом, – рассказывает актер. – Ранее он снял замечательный фильм «Отель Мумбаи: Противостояние» и создал там настолько потрясающий саспенс, что я сразу понял: ДАВЛЕНИЮ он подходит идеально. Этот режиссер знает, что делает, и мы с ним в момент задружились».
И вот, состав исполнителей был укомплектован. Пришла пора переходить к съемкам.

СЪЕМОЧНЫЙ ПРОЦЕСС

Действие фильма разворачивается сразу в нескольких локациях, подчеркивающих его масштаб: это и пляжи Нормандии, и порты, и штаб Союзников в особняке Саутвик. Все это требовалось аутентично воплотить на экране.
«ДАВЛЕНИЕ – очень британское кино, и мне казалось правильным снимать его именно в Великобритании, – объясняет Марас. – Многие члены съемочной группы слышали истории военных лет от своих дедов и прадедов, родных или соседей». Кроме того, британские кинематографисты славятся своим вниманием к деталям. Художники воссоздали погодные карты «Дня Д» и даже определили, на каких станках были отпечатаны те или иные документы – это позволило точно повторить их оттенок и текстуру. Также в качестве консультантов к фильму привлекли реальных метеорологов (некоторым из них было уже за девяносто лет!), научивших актеров правильно обращаться с инструментами вековой давности. 

В поисках декораций для штаба Союзников Марас отсмотрел более 100 зданий. Был среди них и реальный Саутвик-Хаус, после Второй Мировой продолжавший служить в качестве военной базы – к сожалению, это означало, что с тех пор его окружили множеством современных построек. В итоге выбор режиссера пал на Ментмор-Тауэрс – загородное поместье Ротшильдов, возведенное в XIX веке. Размерами оно вполне походило на Саутвик, и, что еще важнее, его территория почти не изменилась за прошедшие десятилетия. Воодушевленный архитектурой здания, Марас даже переписал некоторые сцены, чтобы задействовать в них просторный атриум особняка.

«Нам дали основу, на которой мы могли возвести декорации, – рассказывает Марас. – Это реальное историческое поместье, где можно свободно передвигаться; а нам было важно показать, как персонажи переходят из комнаты в комнату. Впервые посетив Ментмор, я понял, что внутри него ДАВЛЕНИЕ будет выглядеть как кино, а не как театральная пьеса».

Актеры с ним солидарны. «Энтони важно погрузиться в реальность сцены, – говорит Фрейзер. – Даже если мы что-то заранее запланировали и отрепетировали, для него важнее то, что актеры чувствуют в моменте, уже находясь на съемочной площадке. Наш оператор Джейми Рэмси – большой мастер. А художник-постановщик Дэниел Тейлор воссоздал историческую фактуру, вплоть до оттенка чернил. Все детали переданы очень точно. Когда я садился за стол Эйзенхауэра, то поначалу чувствовал себя ребенком, который забрался в отцовское рабочее кресло. Но я быстро брал себя в руки: обстановка располагала к серьезности, ведь на столе стоял телефон прямой связи с Белым Домом. Все эти нюансы окружали нас и создавали ощущение достоверности».

Подобно своим персонажам, актеры не только работали, но и жили в Ментмор-Тауэрс. «Конечно, условия у нас были совсем не военные, – смеется Кондон. – В моей комнате были цветы и ароматические свечи, мне доставляли еду. Но по соседству со мной жил Эндрю, а дальше по коридору – Брендан. Мы сильно друг с другом сблизились и стали одной командой, запертой в одном тесном здании вместе с нашей замечательной съемочной группой. Мне это очень понравилось».

Марас тоже старался быть с актерами накоротке. «Часто бывает, что режиссеры что-то шепчут тебе в ухо, а затем уходят, – рассказывает Крис Мессина. – И их не волнует, все ли ты правильно расслышал и есть ли у тебя возражения. Энтони работает иначе. У него всегда были очень дельные комментарии. Каждое его предложение делало мою игру тоньше и умнее. Он любит репетировать и, мне кажется, искренне уважает актеров. Даже на площадке он стоит горой за нас и наших персонажей. Очень надеюсь, что мы с ним еще не раз поработаем. Он – чудесный постановщик».

Мессине вторит его коллега Эндрю Скотт, которого тоже впечатлила обходительность режиссера и его умение масштабировать историю. «Энтони – настоящий киноман и с большим интересом относится к работе актеров, – делится своими наблюдениями Скотт. – Я всегда считал персонажей основой сюжета. Но в данном фильме было крайне важно заявить контекст событий и объяснить последствия действий героев. Высадка в Нормандии отличалась невероятным размахом и сложностью». 

Саутвик-Хаус был «головой осьминога», куда поступала информация со всего света, будь то депеши от французского Сопротивления или данные метеорологических аэростатов, висящих над Новой Шотландией. Художник-постановщик Дэн Тейлор постарался как можно точнее воссоздать этот штаб в интерьерах Ментмор-Таэурс: он построил оживленный мозговой центр, соседними помещениями с которым стали кабинет Стэгга и отдел анализа погоды. Последнюю комнату он оформил в оттенках синего и использовал особый рисунок обоев, из-за которого стены кажутся влажными. Герои словно находятся внутри атмосферного фронта.

Продумывая дизайн командного пункта Эйзенхауэра, Тейлор почти полностью избавился от естественных источников света – так зрители сразу обращают внимание на подсвеченный план операции «Оверлорд», расположенный у дальней стены. Художники создали точную копию реальной карты, которая по-прежнему висит в поместье Саутвик, и даже учли то, что она не была однотонной. В целях конспирации разные сегменты карты производились на разных фабриках и потому слегка отличались друг от друга по цвету. По окончании съемок дубликат передали в музей. Кроме того, Тейлор воссоздал коллаж из фотографий и открыток с видами нормандского берега. Британцы присылали их в штаб, но даже не догадывались, что эти изображения нужны командованию для анализа местности.

Чтобы подчеркнуть масштаб «Дня Д», в Чатемской верфи авторы также отсняли погрузку десантных войск на корабли и подводные лодки. «Это очень красивое место, поражающее своим размахом, – рассказывает Дэн Тейлор. – Мы старались снимать его так, чтобы оно выглядело по-настоящему грандиозно, и задействовали сотни статистов. Глядя на них, зрители сразу понимают, сколько жизней зависят от решений героев. Мы старались сделать эту историю как можно более кинематографичной».

К максимальной достоверности и точности в деталях стремилась и художница по костюмам Лиза Брэйси. Согласно ее замыслу, одежда в фильме смотрится изношенной, подчеркивая усталость героев. «Энтони было важно, чтобы персонажи казались живыми людьми, а не ходячими мундирами, – говорит Брэйси. – Мне такой подход близок. Я предпочитаю реализм глянцу, поэтому вся униформа в ДАВЛЕНИИ уже немного потертая. Герои через многое прошли. А поскольку это фильм о погоде, мы также хотели подчеркнуть стоящую на улице жару: офицеры часто появляются с расстегнутыми воротниками». Даже если зрители уже видели подобную форму, они вероятно даже не представляли, что она может быть настолько потрепанной. 

Тот же подход был и у Зои Клэр Браун – художницы по гриму и прическам. «В те несколько дней, которые отражены в фильме, персонажи почти не спят, – объясняет она, – так что их вид далек от идеалов гламура».

Мужчины носят прически по моде времени (укороченные на затылке и висках), но заметно, что они уже некоторое время не были у парикмахера. А Саммерсби, героиня Керри Кондон, не подчеркивает губы фирменной ярко-красной помадой 1940-х годов, а использует нейтральный «рабочий» оттенок. В дополнение к этому Браун и ее команде нужно было убедительно показать боевые ранения в сценах высадки в Нормандии. По подсчетам историков, в «День Д» пострадали или были убиты около 30% солдат. Так же и художники ДАВЛЕНИЯ загримировали добрую треть статистов, нанеся на их тела фальшивые раны, ожоги и сложные силиконовые накладки, имитирующие оторванные конечности. Фильм в полной мере демонстрирует ужасную цену войны.
Сюжет и темы ДАВЛЕНИЯ дополнительно усиливает оператор-постановщик Джейми Рэмси. «Приступая к работе, я стараюсь найти центральную метафору фильма, и в дальнейшем отталкиваюсь от нее, – объясняет оператор. – В беседах с Эндрю мы определили, что это история о столкновении двух сил. С одной стороны – метеоролог, который буквально витает в облаках и воплощает собой переменчивость природы. С другой – военная машина с ее строгой четкостью. Ассиметрия против геометрии. Поэтому в сценах, где мы хотели отразить непредсказуемость погоды, мы использовали динамичную камеру и менее симметричные композиции».

Строптивый британский климат повлиял и на съемки ДАВЛЕНИЯ. Из-за загруженности актеров их пришлось отложить до октября-ноября 2024 года, хотя по сюжету действие разворачивается под палящим июньским солнцем. Марас с тяжелым сердцем ждал неблагоприятной погоды природа обманула его ожидания.
Важнейшие сцены были сняты на пляже Кэмбер-Сэндс, где кинематографисты изобразили сначала неудачную «репетицию» высадки в Нормандии (операцию, известную под названием «Тигр»), а затем и сам «День Д» с его кровавым, но героическим штурмом пляжей Омаха и Юта. Готовясь к съемкам, режиссер столкнулся с теми же переживаниями, что и его герои.

«По плану съемки должны были начаться в понедельник – так же, как и реальный «День Д», – вспоминает Марас. – Предполагалось, что дважды в сутки между приливами и отливами у нас ненадолго (всего на час-полтора) будет идеальное окно для работы. Однако в среду перед запланированным стартом съемок мы получили прогноз на следующие пять дней, и он был просто катастрофическим. Обещались двухметровые волны, сильнейший ветер… Уже просто доставить людей на берег стало невозможно! Мы не знали, что делать, и даже думали отложить эти сцены до зимы. Но затем, как и в случае реальной операции «Оверлорд», в понедельник налетела буря и ко вторнику небо прояснилось. До конца недели мы могли снимать в свое удовольствие».

«Климат у нас в Британии просто безумный, – соглашается Уэбб, смеясь. – Благодаря ему, фильм обрел неожиданный мета-уровень. И когда нам понадобились натурные планы, боги природы смилостивились. Мне никогда раньше не доводилось работать на проекте, где сюжет и условия производства были бы настолько зарифмованы». Даже десятилетия спустя погода настояла на том, чтобы исполнить в этой истории главную роль.

АНАЛИЗ ПОГОДЫ

Погода – важнейший элемент фильма. Чтобы отдать должное неординарным достижениям Джеймса Стэгга и точно отразить все аспекты его работы, Марас собрал собственную команду экспертов-консультантов. Ее возглавил Мартин Янг – бывший главный синоптик и заместитель начальника Британской метеорологической службы, на протяжении 40 лет следивший за причудами погоды. После ухода на пенсию в 2020 году он расширил свои исследования на другие исторические периоды, так что в методах и оборудовании Стэгга он разбирался досконально.

«На первых порах я помогал Энтони и его команде воссоздать отдел прогнозирования погоды, каким он был в 1940-х годах, – рассказывает Янг. – Свою карьеру я начинал в конце 1970-х, и синоптические центры тех лет, разумеется, были ближе к периоду Второй Мировой, нежели к современности. Когда я впервые вошел на построенную для фильма декорацию, то потерял дар речи. Я словно перенесся в прошлое!»

Художник-постановщик Дэн Тейлор отмечает внимание Янга к деталям. Так, с его подачи оформители повсюду разбросали ошметки использованных ластиков и скрепленные листы для телетайпа, а на стены повесили разнообразные графики. Даже въедливый исследователь, скорее всего, пропустил бы такие нюансы, но Янг с его десятилетиями профессионального опыта консультировал съемочную группу не хуже, чем это сделал бы реальный метеоролог времен Второй Мировой.

Эксперт также помог Марасу оценить весь объем данных, требующийся для составления прогноза погоды. «Энтони хотелось показать, откуда синоптики берут нужную им информацию, – вспоминает Янг. – Это и далекие наблюдательные пункты, и метеозонды над морем. Данная система подробно проиллюстрирована в фильме».

Наконец, консультант мог объяснить авторам ДАВЛЕНИЯ, что именно требовали военные от метеорологов. «Перед Стэггом и его группой стояла сложнейшая задача по меркам их времени, – продолжает Янг. – Британские синоптики тогда умели предсказывать погоду на один, максимум два дня вперед. Весь накопленный опыт говорил им о невозможности спрогнозировать, какой будет обстановка через 4-5 дней. В то же время в США метеорологи использовали метод статистических аналогий, который, по их мнению, позволял с разумной долей уверенности делать долгосрочные прогнозы. Команда Стэгга чувствовала себя дискомфортно. Американцы заявились к ним и говорят: «Мы знаем, какой будет погода пять дней спустя!» Но британцы опасались делать такие громкие заявления, потому что они были в курсе изменчивости местного климата». И пока Ирвинг П. Крик предвещал солнечную погоду в намеченный день высадки, Стэгг настаивал, что в таких прогнозах нельзя опираться на старые данные.

Сполна вложившись в подготовку ДАВЛЕНИЯ, Янг остался под сильным впечатлением от готового фильма. «Мне было очень приятно увидеть на экране историю про подвиг метеоролога, – говорит консультант. – Благодаря этой ленте, люди поймут важность нашей профессии и ее значение для высадки в Нормандии».

ХРОНИКА

Изучая исторические материалы, Марас неожиданно понял, что их можно напрямую использовать в фильме, чтобы придать истории необходимый размах. Речь о хроникальных кадрах, снятых документалистами Великобритании и США на 35-мм камеры, которые они пронесли прямо в пекло боевых действий. Эти бесценные пленки запечатлели как солдат, так и простых граждан.

«Это масштабный материал, одновременно зрелищный и ужасающий, – рассказывает Марас. – Но также там встречаются трогательные, иногда прекрасные моменты человечности, которые невозможно сымитировать».

Поначалу режиссер отказался от использования архивных кадров в ДАВЛЕНИИ: мол, с ними фильм будет походить на документальные сериалы History Channel. Но затем он вспомнил, как Питер Джексон расцветил хронику Первой Мировой войны в своем проекте «Они никогда не станут старше». По мнению Мараса, такой подход помог зрителям «воспринимать события очень лично».

«Герои этого фильма кажутся не историческими персонажами, а нашими современниками, которых можно встретить на улице, – объясняет режиссер. – В цвете мы замечаем новые маленькие детали. Синяки под глазами, солнечные ожоги, обветренную кожу лица. Именно такие нюансы создают картину войны наравне с гигантскими флотилиями, многотысячными армиями, танками и грузовиками».

В поисках нужных кадров Марас отсмотрел свыше 46 часов документального материала, подготовленного его ассистентами по монтажу. Кстати, интересное совпадение: одним из этих ассистентов оказался реальный внук Джеймса Стэгга – его тоже зовут Джеймс Стэгг. «Как тесен мир!» – улыбается режиссер. Отобранную Марасом хронику затем вручную расцветили, и получившийся результат во многом вдохновил визуальный стиль ДАВЛЕНИЯ, от операторской работы Джейми Рэмси до костюмов Лизы Брейси и декораций Дэна Тейлора. Благодаря этому сплаву документального и постановочного материалов авторы смогли воссоздать на экране суровую реальность Второй Мировой войны и напряжение тех дней.

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

«День Д» был одним из важнейших сражений Второй Мировой войны. К тому моменту, как США вступили в конфликт в декабре 1941 года после налета японских ВВС на Перл-Харбор, западный фронт по сути остановился. Франция сдалась фашистам еще в июне 1940 года, и Гитлер получил контроль над всей континентальной Европой. Однако его попытки принудить Великобританию к капитуляции с помощью массовых бомбардировок острова не увенчались успехом: королевский флот и авиация стойко держали оборону.

Чтобы не дать Союзникам открыть второй фронт, по всей береговой линии, от Скандинавии до Испании, немцы установили противотанковые «ежи», минные поля и укрепленные форпосты. Для создания плацдарма для продвижения вглубь континента, десанту нужно было как-то преодолеть одну из самых мощных оборонительных систем в истории человечества. Наиболее вероятным маршрутом контрнаступления немцы считали пролив Ла-Манш между британским Довером и французским Кале. Через него Союзники могли бы оперативно перебрасывать войска из Англии и обеспечивать их снабжением, поэтому всю мощь своей обороны Германия сосредоточила именно там.

В августе 1942 года британские и канадские войска убедились в укрепленности берега на собственном плачевном опыте. Под прикрытием королевских ВВС тысячи бойцов на машинах-амфибиях высадились на французский пляж близ города Дьепп, однако уже через шесть часов немцы отбросили их в море. Потери были катастрофическими.
План нового штурма Европы разрабатывался уже с учетом новоприбывших войск США и их прославленного генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра. Вместо утесов Кале или укрепленных портов Гавра и Сен-Мало Союзники решили высадиться на широких песчаных пляжах Нормандии. Затея предстояла рискованная: плыть до цели было дольше, поддержка с воздуха была ограниченной, а все снабжение десантники должны были заранее взять с собой. С другой стороны, именно благодаря этим факторам немцы считали вторжение маловероятным. 

Столь амбициозная операция потребовала логистической хитрости: союзникам требовалось быстро перебросить на берег как можно больше людей и техники. С этой целью были задействованы новаторские корабли-амфибии, плавающие танки, а также две передвижные гавани «Малберри», которые можно было по частям транспортировать через Ла-Манш и затем развернуть на французской территории. Такие временные гавани могли бы обеспечивать снабжение войск, пока Союзники не захватят портовые города.

Кроме того, американские и британские ВВС планировали высадить парашютистов за линией фронта, чтобы те при поддержке бойцов французского Сопротивления отрезали путь для немецких подкреплений. По замыслу генштаба, этой задержки хватило бы для того, чтобы морской десант успешно закрепился на берегу. Дерзкий план официально именовался операцией «Оверлорд», но в мировую культуру вошел как «День Д».

У Союзников была техника, поддержка ВВС и огромная армия. Но для успешного проведения высадки требовались еще два важнейших фактора: элемент неожиданности и благоприятные погодные условия. А значит, действовать нужно было быстро и в обстановке строжайшей секретности. Сотни тысяч солдат, переброшенных на юг Великобритании, рано или поздно уйдут в увольнение, что в разы повышало риск утечки деталей операции. Промедление могло стоить Союзникам победы.

С погодой все было еще сложнее. Парашютистам и бомбардировщикам требовалось чистое небо и свет полной луны. А морскому десанту – спокойные воды и прилив достаточной силы, чтобы развернуть у берега гавани «Малберри». Всего одна непредвиденная буря могла сорвать «День Д», затянуть войну на многие месяцы, обернуться потерей десятков тысяч людей. Отдельным тревожным предзнаменованием для Эйзенхауэра была операция «Тигр»: во время учений молодые американские солдаты из-за ошибок в коммуникации между задействованными подразделениями попали под обстрел немецких военных кораблей и понесли реальные потери. Но высадка в Нормандии должна была пройти без сучка, без задоринки.

Команда синоптиков Эйзенхауэра под предводительством полковника Ирвинга П. Крика полагалась на методики и инструменты своего времени. Они составляли прогнозы, исходя из показаний барометров, термометров, данных наблюдательных пунктов, а также информации, накопленной за предыдущие годы наблюдений. Анализируя, как менялась погода в схожих обстоятельствах в аналогичное время года, метеорологи пытались предсказать будущее – и часто преуспевали. Например, прогнозы Крика помогли Эйзенхауэру провести военную кампанию в Северной Африке. Но то, что сработало в пустыне, далеко не обязательно было применимо к изменчивому климату Ла-Манша. Доктор Джеймс Стэгг считал, что Крик ошибается и что в намеченный день высадки, 5 июня 1944 года, по Нормандии пронесется мощный шторм. Военачальников теории Стэгга раздражали: в ожидании идеальной погоды операция могла затянуться на несколько недель, а за это время немцы неминуемо узнали бы о готовящемся вторжении.

Но британский метеоролог оказался прав. 5 июня действительно поднялась буря, и, если бы Эйзенхауэр не отложил высадку, десант Союзников разметало бы по береговой линии. К счастью, долго ждать удобных условий не пришлось: команда Стэгга рассчитала, что уже на следующий день небо ненадолго прояснится, и 6 июня операция «Оверлорд» прошла по плану.

Разумеется, Союзникам все равно пришлось нелегко: немцы яростно оборонялись на пляже Омаха, в портовых городах и полях близ Кана. Но в конце концов силам Эйзенхауэра удалось создать плацдарм для продвижения на континент. К августу 1944 года Союзники освободили Париж, а в мае 1945 года под ударами советских войск пал Берлин, и Германия капитулировала. 

Сегодня высадка в Нормандии считается одной из важнейших операций Второй Мировой войны. Позднее, уже по завершении конфликта, генерала Эйзенхауэра избрали 34-м президентом США. А в 1961 году его преемник Джон Ф. Кеннеди (сам прошедший войну в качестве солдата), готовясь к инаугурации, поинтересовался у Эйзенхауэра, как тому удалось победить фашистов. Генерал ответил: «Наши метеорологи были лучше немецких».

Фото и материалы предоставлены: Кинокомпания ВОЛЬГА