Художник Юрий Уляшев: «В искусстве, как и в бизнесе, главное — найти свой код»

• Юрий, давайте начнем с самого начала — с процесса. Когда я смотрю на Ваши работы, меня не покидает ощущение математической выверенности. Это впечатление обманчиво?

- Нет, не обманчиво. В основе моей новой серии, посвященной русскому конструктивизму, лежит именно точность, геометрия. Это прямая отсылка к Малевичу, к его «Черному квадрату». Для меня это не просто картина, а фундаментальный код русской культуры, который спустя 100 лет остается актуальным инструментом. Когда мы говорим о фигуративном искусстве, любая неточность режет глаз. Зритель может не понять, что именно не так, но будет чувствовать дискомфорт. Профессионал же сразу скажет: «сдвинута носогубная складка». Поэтому без линейки, без циркуля не обойтись. Я даже иногда при помощи веревки круги рисую, если радиуса не хватает.

• То есть Вы — за строгий расчет, а не за полет фантазии?

- Что вы! Расчет — это инструмент, а фантазия — это двигатель. Это как в начертательной геометрии, которую я терпеть не мог в университете. Чертить скучную, неведомую деталь в трех проекциях — это мучение. А вот придумать, как разбить этот квадрат самому, как заставить его звучать по-новому — это искусство. Сейчас я, прежде чем подойти к большому холсту (метр на метр), делаю по 3-4 эскиза формата А4. И забираю из одного - удачную деталь, из другого — композицию. Так, шаг за шагом, рождается финальный образ.

• А есть какой-то необычный инструмент, который Вы используете в работе?

- (Смеется) Да, недавно открыл в себе новую профессию — парикмахера. Когда работаешь с большими формами и жесткими сроками, краска просто не успевает сохнуть. Приходится брать фен и сушить. Стоишь так, сушишь, и чувствуешь себя немного нелепо. Но ничего не поделаешь, технология требует.

Детство как материал: от чукотских яранг до Шрека

• В Ваших работах часто проскальзывают ностальгические ноты, например, в картинах, посвященных Шреку. Откуда такая связь с, казалось бы, сугубо западным персонажем?

- Это очень личная история. Я вырос на Крайнем Севере, на Чукотке. И когда я впервые увидел мультфильм, меня поразило жилище Шрека — это же настоящий яранга, в которых жили чукчи! Для меня это сразу стало символом территории тепла, дома. Помню, как в начале нулевых летел из Америки и вез сыну целый набор игрушек из «Истории игрушек». А сам Шрек… Он ведь в первой серии кажется таким злым, на всех орет. Но я-то знаю, какой он внутри. В своей работе я и постарался это показать: сначала он скрыт в ночном, холодном небе, а когда ты всматриваешься, проявляется теплый, настоящий, добрый великан, бегущий навстречу чему-то новому.

• А как же советское наследие? Ведь там, наверное, «Ну, погоди!» был хитом?

- «Ну, погоди!» — да, но это были короткие 10-минутные серии. А был один мультфильм, который показывали всегда 3 января. А 3 января — мой день рождения! И это была «Тайна третьей планеты». Для меня это было событие года. Представляете, 40-50 минут сплошного удовольствия! В советской анимации серийность была редкостью: «Ну, погоди!», «Капитан Врунгель», и, пожалуй, всё. А так хотелось узнать, что же было дальше с Алисой и Громозекой.

• В Ваших картинах также присутствует домовенок Кузя. Для Вас он тоже важный персонаж?

- Безусловно. Кузя для меня — это метафора взросления. Пока он маленький, то свои маленькие проблемы он решает самостоятельно. Он умеет их ловить, идентифицировать, осознавать. А большие проблемы, которые прилетят к нему в будущем, он узнает, работая с своей ментальностью и коммуницируя с другими участниками своего мультфильма и приобретая новый ценный опыт.

Искусство как бизнес и бизнес как искусство

• Вы много говорите о том, как искусство может и должно взаимодействовать с большим бизнесом. Почему это так важно?

- Потому что компаниям нужна идентичность, а художникам — поддержка. Сейчас по телевизору идет реклама ВТБ, где они обыгрывают классику: «Не надо топить Муму, возьми кредит и построй приют». Это смешно, это цепляет. Но они могли бы пойти дальше... Почему крупный девелопер, который живет чертежами и линиями, не станет партнером выставки русского авангарда? Это же идеальный коллаб! Или представьте: сеть отелей или банк с филиалами по всей стране начинает прокат выставки современного художника. Работы едут из города в город, каждый раз привлекая новое внимание и к культуре, и к бренду.

• А что насчет более простых бытовых вещей? Например, идея с кофейными стаканчиками, как это было с коллаборацией Margarita и Gucci на Патриках. Их не выбрасывали, их продавали. Это работает?

- Идея хорошая, если правильно ее «упаковать». Просто напечатать репродукцию на стакане — это скучно. Другое дело, если эти стаканчики станут объектом желания. Тогда это работает и на пиар, и на искусство. Но такие проекты должны тестироваться. Сработает — отлично, нет — ну, значит, нет.

• Чуть-чуть странный вопрос: как Вы думаете, какие были бы на вкус Ваши картины?

- Глазированный пряник, причём с разноцветной глазурью. Потому что я очень люблю сладкое. Я прям фанат сладкого.

• Вы говорили, что в России мало коллекционеров. А как же многочисленные выставки и ярмарки, которые проходят сейчас? Для кого они?

- Это больной вопрос. По-настоящему системных коллекционеров, которые собирают именно современных российских художников, на всю страну от силы человек 100. Остальное — это либо маркетинг, либо «тусовка». Вот недавно был на выставке русского авангарда, которую спонсировал ВТБ. Выставка потрясающая! Но я не увидел там логичного продолжения — связи с сегодняшним днем, с теми художниками, кто развивает эти идеи сейчас. А жаль. Это как раз создало бы мост между великим прошлым и живым настоящим. Вместо этого мы часто видим либо эпатаж и бедность 90-х, либо копирование запада.

Вызовы времени: ИИ, этика и хлеб насущный

• Давайте поговорим о самом актуальном на сегодняшний день — об искусственном интеллекте. Он уже пишет тексты, музыку, а теперь и картины. Это конец для художников?

- Пока нет, но игнорировать его — глупость. Да, ИИ может за день сгенерировать 1000 эскизов, пока я делаю 4. Но он не вкладывает в них ту динамику, ту энергию, то качество мазка, которое дает живой человек. Однако для поиска идей, для комбинаторики он незаменим. В своем новом проекте я некоторых героев «прогонял» через искусственный интеллект, чтобы посмотреть какие форматы, структуру и вариации он мне может дать. Мне нужно было разложить лицо на круги и квадраты, и я посмотрел, как ИИ изобразил ушную раковину. Мне понравилось, я этот прием забрал. Художник будущего — это не ремесленник, повторяющий приемы, а дирижер, который управляет разными инструментами, включая ИИ.

• Какой Вы дадите главный совет тем, кто только выбирает свой путь?

- Самый главный — занимайтесь тем, что нравится. Не слушайте родителей, которые говорят «иди в юристы, будешь с хлебом». Если вы будете делать нелюбимое дело, вы все равно уйдете из него через 5-10 лет. Нынешнее поколение 20-летних, кстати, это отлично понимает. Они не гонятся за деньгами, они ищут смысл. Они не реагируют на приказ «Сделай это!», они спрашивают «Зачем?». И это прекрасно. Потому что только в любимом деле можно достичь настоящей гармонии. Когда я сажусь за работу в 8 вечера, а встаю в 5 утра и удивляюсь, что уже светло — это и есть счастье. Посмотрите, сколько сейчас девушек ходит на арт-вечеринки, там они как дети, рисуют и получают колоссальное удовольствие. Искусство лечит! А если оно еще и кормит — это высший пилотаж.

*Фото: Женский журнал «Прелесть»