Мальвина Гайворонская - не просто обладательница сказочного имени, которое запоминают все без исключения. Она - автор бестселлеров об «Одаренной девочке», руководитель масштабных образовательных проектов и живое доказательство того, что творчество - это не порыв вдохновения, а ежедневный, почти спортивный труд. Ее путь - это история о том, как детское увлечение придумывать фантастические объяснения для обычных вещей превратилось в цикл книг. В интервью для Женского журнала «Прелести» Мальвина рассказала, зачем ей понадобился биатлон, чтобы научиться писать, как бороться с синдромом самозванца и почему ее главный двигатель - не вдохновение, а любовь: любовь к персонажам, к читателям и к той самой маленькой Мальвине, которая когда-то начала эту историю.
Знакомьтесь, Мальвина Гайворонская.
- Мальвина, расскажите о своем прекрасном имени, кому пришла идея так назвать Вас?
- Представляясь, мне часто приходится уточнять - да-да, прямо так по паспорту, с рождения, поэтому признаюсь честно: когда твои старшие брат с сестрой - Алексей да Алевтина, сама тоже волей-неволей недоумеваешь, кто ж это в семье такой креативный выискался.
Имя мне дал папа, потому что, цитирую: «Хотел, чтобы дочка была умная и помогала по хозяйству». Мама пыталась было возразить, но у Клары Демьяновны в этом вопросе права голоса не было изначально. Потом за меня решилась вступиться сотрудница ЗАГСа, но поскольку и ту звали Венера, ничего страшного в «Мальвине» папа так и не увидел. Возможно, немного еще и потому, что его отца, моего дедушку, звали Тихон Аристархович. Но несмотря на некоторое количество бытовых проблем, многим кажется, что я Марина или Полина, просто с плохой дикцией.
Именем своим я горжусь, горячо его люблю и не променяю на другое. Меня сразу запоминают (пять стадий принятия спустя, но запоминают же!), меня сложно с кем-то перепутать, по реакции на имя можно очень многое узнать даже о незнакомом человеке, а еще...
Вы же помните папино обоснование - «умная и помогала по хозяйству»? Чуть позже, повзрослев, я нашла в квартире один старый филологический трактат с довольно интересной фразой: «Мальвина - это образ товарища Сталина. Она не хотела наказывать Буратино, но так было надо». Кажется, помогать планировалось всему советскому хозяйству…
- Кем Вы хотели стать в детстве?
- Как ни странно, ровно тем, кем и стала, правда, и тут не без нюансов. Моя мать преподавала в вузе, я с детства видела нагрузку на педагогов и всегда мечтала ее облегчить, но прекрасно понимала, что сама учить других не смогу — банально человеколюбия не хватит. К тринадцати годам это оформилось в желание «работать на какой-нибудь кафедре на полставочки, а в оставшееся свободным время писать», но, как водится, Вселенная то ли чего-то не расслышала, то ли просто на мелочи не разменивается, и вот мы здесь: теперь я руковожу огромным отделом, проводящим олимпиады в Москве (а это более 500 тысяч участников). «Свободное время» давно уже не видела как класс и пытаюсь во всем этом безумии найти хотя бы пару минут на то, чтобы писать свои истории. Пока получается, но с пометкой «Выполнено профессионалами, не пытайтесь повторить трюк дома».
- Как пришли в писательство?
- Это получилось само собой еще в детстве. На летних каникулах я частенько оставалась дома одна, интернет тогда был ограничен по времени и пропускной способности, по телевизору интересного было почти не найти, так что набеги на семейную библиотеку и полки брата проводились с завидной регулярностью, а поскольку книг было мало, я читала их все - от полного собрания сочинений Рыбакова до классики американской фантастики шестидесятых, от подборки журнала «Юный натуралист» до папиной гордости - коллекции сказок народов мира, в общем, можете себе представить. А чтение, как мы знаем, чревато заражением идеями, особенно в юном возрасте, и волей-неволей я и сама начала придумывать истории. Тут-то бы и остановиться, но они так мне нравились, что хотелось записать, чтобы вернуться снова. И вот в квартире появляются бесчисленные чуть начатые тетрадки с совершенно неразборчивым почерком, каждая для своей истории, но дальше 5-10 страниц обычно не заполняются: все-таки писательство в первую очередь про упорство, а тогда я только-только приучалась к нему, благодаря биатлону. Но потом в моей жизни появился он и принес понимание, что иногда ради шанса на пару выстрелов придется долго-долго бежать, а в семье - домашний компьютер, решивший вопрос с очень непростым почерком (порой я не могла расшифровать даже собственное письмо Деду Морозу! Бедные родители…). Так прогресс и закалка характера приучили к самому главному - умению сесть за работу и не вставать до победного.
Помню, как-то в интервью мангака Икэда Риёко, автор «Розы Версаля», поделилась, мол, чтобы снять фильм нужен огромный бюджет, актеры и куча усилий, а нарисовать комикс проще - поэтому она выбрала именно такую стезю. Что могу сказать: рисовать я не умею, так что пошла по еще более бюджетному варианту воплощения своих историй - буквами.
- Мальвина, о чем была Ваша самая первая книга? Что вдохновило на ее написание? Откуда родилась идея?
- Если отбросить совсем детские записи, то первой вышедшей книгой стала «Одаренная девочка и прочие неприятности», первая история из большого цикла, который я как раз и придумала во времена занятий биатлоном в детстве. Оно было чертовски чудесным несмотря на девяностые, но немного скучным, ведь биатлон, в первую очередь, бег, много бега, а с плеерами тогда дела были не очень. За час занятия - ну после того, как научишься не выплевывать собственные легкие через уши - становилось просто безумно скучно, и я, начитавшаяся по-настоящему желтой прессы (приложение к АиФ в Удмуртии, «Золотая провинция», реально печаталось на желтейшей бумаге), дочка физика старательно придумывала, как за уши притянуть наблюдаемые мной явления к сказочным мотивам, обильно почерпнутым в книгах.
Женщина в минус тридцать ходит в мини-юбке? Ха, так это она русалка! Всем известно, что на глубине очень холодно, поэтому и не мерзнет, привыкла.
В центре города много лет стоит дом с заклеенными газетами окнами? Так там вампиры живут: света боятся, поэтому и заклеили, а так-то бессмертные, вот и копят капиталы чтобы улететь с Земли. Зачем? Ну, это вы уже в самой книге узнаете.
Главным вдохновением стала жизненная необходимость увлечь чем-то подростка-отличницу, а потом эта девочка выросла и решила записать историю для остальных похожих на нее скучающих Мальвин. И, кстати, спасибо прогрессу - теперь аудиокниги в великолепной начитке Марии Фортунатовой, официального голоса Чудо-женщины, можно слушать даже во время пробежек.
- Сколько сейчас книг написано?
- В данный момент ждем из типографии третью, «Одаренную девочку и яркое безобразие», а первые две части цикла («Одаренная девочка и прочие неприятности» и «Одаренная девочка и так себе каникулы») раскуплены полностью. Я же работаю над четвертой - «Одаренной девочкой и неправильным Новым годом». И вместе с читателями надеюсь, что переиздание двух первых книг случится побыстрее.
- Как Вы работаете над книгами? Это строгий график и план, или Вы пишете, когда приходит вдохновение?
- О, как приятно писать во время вдохновения! Сам себя перебиваешь, спешишь закрепить так восхитившие внутренний взор сцены, не обращаешь внимания ни на время, ни на прочие мелочи вроде еды и сна… и вряд ли протянешь в подобном режиме хотя бы неделю, а даже черновой черновик книги занимает обычно от пары месяцев. Вдохновение - это легкие эндорфины, но когда цель, она же задача, все-таки дописать книгу, а уж тем более цикл, вдохновение становится скорее приятным бонусом, с которым веселее, но точно не является главной движущей силой. С ним хорошо, но большая часть текста идет без него, и с этим остается только смириться. Хирург не ждет вдохновения, чтобы провести операцию, учитель работает каждый день, а не от случая к случаю, вот и писатель - это тот, кто пишет - несмотря, а часто и вопреки.
У меня в работе жесткий график, причем как в основной, так и в писательстве, и день разбит на отрезки с разными нагрузками, которым строго следую. Я редко развлекаюсь, почти не смотрю сериалы и не выбираюсь куда-то, а если не работаю, то уделяю время вселенной «Одаренной девочки» - это не только непосредственно текст книг, но и всевозможные «побочные» задачи вроде постов на канал, разработки мерча по историям или, к примеру, интервью. Главный принцип: уделять процессу каждый день, выходные - только если куда-то уехала или на мероприятии (но и там, если хорошенько подумать, я тоже занимаюсь смежными с писательством вещами).
Что касается сюжета, поскольку придумала я его уже давно, сейчас перед началом каждой книги выбираю, какие арки персонажей получат подсветку в этой части, примерно компоную последовательность событий и пишу уже по этому плану, спокойно переставляя или перенося что-то, если того требует логика получающегося текста. В общем, на вопрос «Садовник вы или архитектор в писательстве?», чаще отвечаю: «Я - ДнД-мастер!»
- У каждого автора есть особо любимые персонажи. Кому из многочисленных героев вашего сказочного мира Вы больше всего симпатизируете и почему?
- Это вопрос слишком с подвохом, потому что люблю я всех и, собственно, благодаря этой эмоции и пишу. Как вы помните, слишком много времени провела с героями, поэтому каждый успел стать самым-самым в чем-то своем, и этого у них не отнимешь. Если обязательно выбирать, то пусть это будет Пандора, главная героиня, потому что за эту девочку я всецело болею, а ее рассудительностью восхищаюсь сама, ну и ее опекун-суженый-ряженый, леший Александр Витольдович Пень. Очень жду, когда он раскроется в полной мере и читатели скажут, стоило ли вообще все это затевать.
- Какие социальные или психологические вопросы Вы стараетесь поднимать через свои книги?
- Если кратко - очень все. Дело в том, что подростки, которые пусть и не единственная, но часть целевой аудитории цикла, не так и сильно отличаются от взрослых, как принято думать. К примеру, в третьей книге героиня задается вопросом, почему сложные темы взрослые предпочитают обсуждать с детьми уже после того, как тем стукнет 18 лет: потому что берегут подростков — или потому что самим так спокойнее? Любой живущий в социуме человек рано или поздно сталкивается с огромным количеством проблем, и богатая палитра персонажей позволяет подсветить большую их часть через вопросы героев, пусть чаще всего это и классическое русское «Доколе?».
- Рассматривали ли Вы экранизацию «Одарённой девочки»? Какой режиссёр/актриса, по Вашему мнению, подошли бы для роли главной героини?
- Какой же русский не любит быстрой езды, какой же писатель против своей экранизации? Конечно, я буду только рада: даже если получится что-то совсем уж далеко отходящее от текста, это все равно будет креативным переосмыслением моей истории, а если выйдет похоже - то вообще отлично!
Если честно, каких-то конкретных запросов у меня нет, но если уж мечтать… В идеальном мире я бы хотела, чтобы актеров на роли персонажей моих книг подбирали те же люди, которые делали это для экранизации One Piece на «Нетфликсе»: если уж они смогли настолько попасть в персонажей и найти самого лучшего Санджи на свете, то и с моими ребятами справятся.
- Мальвина, что Вас вдохновляет и наполняет силами и энергией?
- Тут ответ простой, банальный и, самое главное, рабочий - любовь:
- к персонажам, за каждого из которых я переживаю, а потому не спешу отделаться от них побыстрее или «слить» в угоду удобности сложные сюжетные повороты;
- к читателям, заставляющая несмотря и вопреки продолжать плевать против ветра, простите, издавать книги в бумаге, не переходя только на сетевую выкладку;
- к истории, дающая понимание, что та обязательно должна быть рассказана;
-
и, конечно, к маленькой Мальвине, которая все это придумала и долго-долго терпела лишения, простите, взрослела, чтобы наконец-то сделать все по-своему. Она заслужила хорошую книжку - и обязательно ее получит!
- Сталкивались ли Вы с творческими кризисами и как с ними справляетесь?
- Рука об руку с большей частью известных мне писателей идут две фантастические твари - это Неписуй и Импостик Синсамович.
Неписуй - писательский аналог артблока художников, когда сидишь и ни единой строчки из себя выдавить не можешь, этакое антивдохновение. Импостик Синсамович - синдром самозванца, когда вроде пишешь и вроде хвалят, а веры ни в себя, ни в текст все равно ни на грамм. Неписуй чаще приходит первым, и бороться с ним проще - да-да, тут пригодится тот самый жесткий график и привычка, как бы ни верещали внутренние террористы, все равно садиться и писать, даже если слова не идут, выдавливать их из себя, словно тряпку выжимая, и снова, и снова. Перечитывать потом с запретом на удаление и либо переписывать через пару дней, либо развивать дальше, только и всего. Победить Неписуя довольно легко, и он не заглядывал ко мне уже пару лет, подозреваю, релоцировался от греха подальше.
Импостик Синсамович - товарищ более живучий, поскольку питается всем неудачным опытом, а прошлое, как вы знаете, пока изменениям не подлежит. Нас с детства учат сомневаться в первую очередь в собственном восприятии, иначе в социуме не выжить, — и вот мы здесь, посреди тучи сомневающихся в себе творцов, не просто не способных рассказать о своих текстах, но и откровенно боящихся любой критики. Мне помог увиденный однажды в документальном фильме о Пратчетте фрагмент записи передачи, в которой того на чем свет стоит ругали литературные критики Великобритании: и это писателя, перед которым я снимаю шляпу и которому аплодирую стоя? Страхи как рукой сняло: если уж ему так досталось, то и меня чаша сия не минует, поэтому, прошу, два латте гранде за вон тот столик, а я - сочинять свои истории дальше. Да, они могут не нравиться кому-то, возможно, даже многим, но, во-первых, пишутся они для маленькой Мальвины, а во-вторых — ничего не знаю, они мои, и моими же и останутся.
- Чем занимаетесь в свободное время?
- Свободное время мое настолько неуловимо, что под это определение за год попадают максимум 1 и 2 января. Но да, хобби помимо писательства стараюсь иметь, пусть это и непросто с учетом основной работы: учу японский язык, читаю (чаще нон-фикшен, но не только), играю в приставку (опять же, чаще в серии японских игр) и очень жду следующие сезоны экранизации One Piece.
- Какие планы на будущее?
- Самый главный - закончить цикл, благо, на четвертой книге мы только к экватору подберемся. Еще хочу написать романтическое фэнтези в космическом антураже (правда, без космоса, романтики и фэнтези, но к чему условности?), космооперу и пару небольших фэнтези-историй, связанных единым миром. Вопрос, почему решила начать с большого цикла, если есть идеи на более короткие истории, хороший. Видимо, поняла, что длинные серии нужно писать, пока суставы молодые.
- Ваши пожелания читательницам Женского журнала «Прелесть».
- Во-первых, прошу прощения за панибратский тон, но позвольте вас обнять: мне кажется, в последнее время простого человеческого тепла стало меньше, а это непорядок. Во-вторых, я знаю, что все вы - сильные, восхитительные женщины, хотя бы потому, что иных женщин не бывает, но пусть окружающие хотя бы иногда включают головы и чувство эмпатии, а ваше тепло не пропадает попусту.
Ну и конечно - читайте! Любые книги, какие вам нравятся и которые лично вы считаете хорошими. У литературы нет цели воспитать, ее задача, как и всякого искусства, - делать мир лучше. А если лучше станет вам, то и остальной мир потихоньку подтянется.
- Прелестная Мальвина, спасибо за беседу, полную смысла, труда и любви! Ждём новых книг и желаем, чтобы маленькая Мальвина внутри вас всегда была довольна.
